Сеть городских журналов Where Magazines:
в 70 городах мира c 1936 года

Покупки

Литература новейшего времени

 
 

"Свобода или смерть" — писали на черном флаге анархисты в 1920-х, однозначным и не допускающим разночтений способом неся свое послание urbi et orbi. Сегодня полотнищем для сколь угодно разных манифестов стала одежда. Текстовые принты с осмысленными высказываниями — часть глобального хайпа в попытке обозначить свое существование в многомиллиардном мире таких же, как ты.

Сигнализируй это

"We should all be feminists", — утверждает простенькая футболка от серьезного Дома Christian Dior. Обозначить свою вовлеченность в феминистический дискурс стоит всего ничего — 700 долларов, и это — один из самых востребованных объектов желаний уходящего сезона. Зачем человек добровольно ступает из молчаливой и надежной гардеробной схемы в зыбкое пространство лингвистики, зачем добровольно становится живым информационным щитом? 

В 1976 году Вивьен Вествуд и Малькольм Макларен создали рубашку, ставшую подытоживающим символом наглого стиля панк. Рубашка эта представляла собой взрывоопасный коктейль из небрежности, выбеленных полос, нашивок, свастики, портрета Карла Маркса и, конечно, лозунгов. "Only anarchists are pretty!", "Dangerously close to love", "We are not afraid of ruins", "Chaos". Все эти текстовые послания объединены одной темой — анархия. Такую рубашку чуть позже носил Джонни Роттен, фронтмен Sex Pistols, с которым Вивьен связывали схожие взгляды на политику и искусство. И в истории о том, как Роттен появился в группе, протестующей против истеблишмента, немаловажную роль тоже сыграл принт: по легенде Джонни, часто бывавший в магазине Sex (детище Вествуд и Макларена), впечатлил последнего надписью на драной футболке. "I hate Pink Floyd" — молча, но очень громко признавался Роттен, и это было впечатляюще настолько, что Макларен пригласил его в Sex Pistols.

Эти два примера-манифеста одинаковы в одном. Майка-"феминитивка", о которой мы упомянули, — своеобразный пассивный залог активизма. Можно не подписывать петиций, не стоять в пикетах, не вести ожесточенную полемику в соцсетях, можно не делать вообще ничего… но обозначить себя феминистом или сочувствующим — сегодня значит быть рукопожатным в приличном обществе. И 700 долларов, если подумать, это не продажная цена, а вступительный взнос в клуб не просто модных, но прогрессивных. Итак, функция номер один — обозначение причастности к чему угодно и в то же время своеобразная поисковая система своих — чтобы вместе любить, протестовать или ненавидеть.

И, кстати, именно по причине вдруг вспыхнувшей любви к левым и феминистическим взглядам стритстайл с мировых недель моды теперь несложно перепутать с репортажами с акций протеста.

У вас одно новое сообщение

Текстовые принты — беззвучная, но эффективная коммуникация, и один из самых ярких примеров таких актов — эпизод с Кендал Дженнер и Гэри Холтом (группа Slayer). На одном из выступлений Холт надел майку с вполне однозначной фразой "Kill the Kardashians". Влиятельный клан никак не отреагировал (хотя и мог): месть — блюдо, которое подается холодным, и спустя годы Кендал изящно ответила — тоже с помощью леттеринга. Тривиальная футболка за пару десятков долларов из H&M с логотипом Slayer и надгробной плитой с надписью R.I.P. ("Покойся с миром") может вполне сойти за изящный и симметричный ответ. Примечателен здесь сам факт диалога, который состоялся даже без мессенджеров: каналом коммуникации послужили одежда и буквы. Функция номер два — новая коммуникация, идеальная даже для социопатов.

Уроки языкознания

Тотальное увлечение кириллицей, сотрясавшее модный мир уже несколько сезонов, — свежий тренд, однако первым, кто ступил на путь экзотических шрифтов, был Жан-Поль Готье. "Русскую коллекцию" (1986 год), пестрящую его именем и фамилией, начертанными в конструктивистском стиле, можно назвать протомодой, которая оформилась в полноценный доминирующий тренд десятилетия спустя. Сегодня платье из этой коллекции можно купить на Christie'e за полторы тысячи фунтов. 

В коллекции пятилетней давности бренд KTZ, совмещающий коммерческий вектор и субкультурные инспирации, вывел на подиум свитшоты, пиджаки и туники, отдаленно напоминающие облачения православных священников. На черных полотнищах белые буквы складывались в абсурд, достойный пера Хармса: "Вы действительно хотите сделать мне больно", "Позвольте мне любовь и кражи я танцевал внутри", "Чтобы реализовать свои преступления". Надо учитывать, что весь этот набор слов умещался на одной единице одежды — такое безумие выглядело и мистично, и с изрядной долей психопатии; и эти свитшоты стали знаковой для бренда моделью, которую носили все более-менее известные и модные публичные персоны.

Нечто подобное — полное обессмысливание незнакомого алфавита — произошло с платьем, изукрашенным китайской каллиграфией (1951 год). Кристиан Диор вряд ли отдавал себе отчет в том, что именно он нанес на ткань, — получилась довольно-таки забавная, хоть и неловкая шутка: иероглифы были взяты из текста VIII века, где автор жаловался на боли в желудке. 

Итак, сегодня кириллица для модного мира в силу своей слабой распространенности стала фантазийными руническими письменами, и воду на эту мельницу льют абсолютно все, от больших брендов до безымянных ремесленников, держащих страничку на каком-нибудь Etsy. У японки Junya Watanabe можно найти майки и свитшоты с надписями "Николай 58" или "Клинцы" (если что, это город в Брянской области, и ему очень повезло с неожиданным бесплатным пиаром), а у российского бренда Arut Mscw — кепки с надписью "Бутово". Вопрос: когда это Бутово перестало быть стыдным? Тогда, когда в мире моды закончилась вся более-менее выразительная экзотика, он обратился к романтике обшарпанных панелек и чудо-людям, царапающим свои имена неведомыми буквами на облезлых подъездных стенах.

Из этого следует еще одна функция текстовых принтов — погружение в экзотическую культуру, наведение межязыковых мостов, попытка выстроить свой примитивный разговорник и начертить собственную карту мира. Дизайнеры, дальше давайте санскрит: он красивый.

Смеховая культура

Франко Москино, итальянский дизайнер, никогда не относился к моде слишком серьезно, постоянно высмеивая ее жертв с помощью своих же коллекций, которые становились объектом желания. Проще говоря, его можно было бы назвать скоморохом и шутом: будучи максимально приближенным к Ее тоталитарному величеству моде, он не боялся, как это заведено у шутов, открыто шутить и хамить. Платье 1990 года с текстовым паттерном Fashion Fashoff (аналог Вкл/Выкл) — пример, достойный занесения в хрестоматию. Майка Moschino "Я не знала, что надеть сегодня, поэтому надела эту дизайнерскую футболку" (pre-fall 2014) — из того же разряда, дружелюбное подтрунивание, поскольку дизайнерского в этой футболке ровным счетом ничего, абсолютный ноль, белая простыня и примитивный шрифт. Итак, функция номер четыре — юмор, как тонкий, так и не очень.

В заключение

Текстовые принты, разумеется, дают гораздо более широкое поле для исследований и размышлений: например, можно говорить о том, что текст на одежде может стать практикой акционизма. О том, что слоганы и логотипы компаний превратили одежду в самовоспроизводящую рекламный цикл систему (купи пять банок напитка — получи бейсболку с лого — и пусть другие купят еще пять банок напитка). О том, как сегодня логотипы метал-групп, всегда бывших аутсайдерами модного мира, превратились из демонстрации любви к определенной музыке в "просто прикольный принт" для всех. О том, как слоган предвыборной кампании Трампа вторгся в уличный стиль и стал предметом множества пародий. И даже о том, как одежда стала площадкой для свободы выражения обсценного слова или вовсе рекурсией, указывающей на саму себя (слово Yellow на желтом свитере — идеальный тому пример). Здесь много историй — и будет еще больше. 

В средневековье коммуникативную и обозначающую функции играл цвет: все, от мала до велика, при тотальной неграмотности, умели читать оттенки. Сегодня же в этом нет необходимости, а круг социальных ролей, притягательных манифестов или стоп-сигналов расширился до бесконечности: все это умеют делать буквы, и с таким диапазоном не справится ни одна палитра даже самого одаренного художника.

И даже дешевая синтетическая майка с незатейливой надписью Queen — это что-то вроде позитивной аффирмации для провинциальной девочки, которая в мечтах видит себя своей же улучшенной версией, подбирающейся к небожителям. "Вначале было слово", — написано в книге многих тайн. Можно иронизировать, что именно таким профанирующим образом и становятся разносчиками (а не носителями) языка, но не приходится спорить с тем, что текстовые принты стали новой уличной литературой жизни, где собраны всевозможные типажи, и, ежесекундно пересекаясь, они сплетаются в самый головокружительный сюжет, на который только способен современный мир.

Платье-газета как отдельный поджанр текстовых сообщений на одежде появилось еще в 1866 году, когда Матильда Баттерс появилась на костюмированном балу в белом платье, декорированным "панелями" — газетными полосами 13 мельбурнских изданий. Второй "выпуск" этой идеи случился на первоапрельском костюмированном балу в 1902 году в одном из графств штата Канзас. Сотрудница локальной газеты Минни Биглин решила стать "Мисс Газетой" и напечатала на муслине повторяющуюся первую полосу выпуска от 28 марта. Платье это до сих пор хранится в Канзасском музее истории, и вполне заслуженно: Кристиан Диор, Франко Москино, Джон Гальяно, каждый в свое время, так или иначе обыгрывали типографский паттерн.

Текст: Ирина Жукова

Дата публикации: 16.08.2017

Комментарии

Популярные события

Выходные в городе

ЖурналWhere Minsk

Новости

Популярные|Последние
 
 
В Минск на открытие модного концептуального пространства приехали грузинские дизайнеры
 
 
В крафтовой серии "Калекцыя Майстра" от "Лидского пива" представили две новинки
 
 
18 ноября в ТРЦ Galleria Minsk запланированы сразу два открытия
 
 
Samsung Electronics и Mastercard запускают в Беларуси Samsung Pay
 
 
Седьмой фестиваль velcom Smartfilm назовет лучших авторов мобильного кино со всего мира

© 2012-2015, LLC Travel-Press
База данных сайта и всех его поддоменов является интеллектуальной собственностью LLC Travel-Press и охраняется законом.
Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.