Сеть городских журналов Where Magazines:
в 70 городах мира c 1936 года

Город

Городские истории: Минск с изнанки

 
 
На фото: Михаил Володин

Как в нашем городе впервые появилась обнаженная скульптура, и почему иностранцев бесполезно вести к памятникам Янке Купале и Якубу Коласу, но обязательно к Дому-музею I съезда РСДРП, рассказывает where Minsk в интервью с Михаилом Володиным, журналистом, писателем, автором литературного проекта "Минские историйки".

— Вы называете себя охотником за духом времени. Где, на ваш взгляд, в Минске он сохранился?

— Думаю, в городских дворах. Чем зауряднее двор, с обычными послевоенными домиками, бомбоубежищами, деревьями, тем лучше он отражает дух времени.

Сегодня этот Минск на наших глазах исчезает так же, как прежде исчез Минск довоенный. Город мог бы быть совершенно другим, если бы не бесконечные пожары и войны. В последнюю войну его разрушили сильнее, чем многие другие населенные пункты, но Минск в этом не уникален. Уникален путь послевоенного строительства, который был выбран для нашего города. Варшава и Дрезден тоже очень сильно пострадали, но там пошли по пути восстановления старых зданий, реставрации утраченного. Минск решили строить заново. Одновременно были заложены многочисленные заводы, которые привлекли десятки, сотни тысяч рабочих. С городом поступили, как с ребенком, которого перекормили витаминами: искусственно ускорили его рост, не думая о том, каким он станет, когда вырастет.

— В чем для вас главное достоинство города?

— В его относительно неагрессивной среде, в стремлении жить, не наступая другим на мозоли. В Минске много приезжих, надо как-то ладить. Впрочем, эта старая минская традиция. Сегодня принято называть Нью-Йорк или, скажем, Берлин новыми Вавилонами — в них, как в плавильном котле, происходит смешение рас и народов.

Из старых локальных традиций возникают новые и всеобщие. Так вот, минчанам это состояние "вавилонскости" было знакомо уже триста-четыреста лет назад: люди легко говорили на полудюжине языков, знали культуру и кухню соседей. Если в Минске что-то и есть, что значимо для всего мира, то именно это гармоничное сосуществование представителей разных национальных и исторических традиций. Мне кажется, сегодня это очень важное качество.

— Что в Минске было бы любопытно увидеть иностранцу, впервые приехавшему сюда?

— В первую очередь то, что связывает наш город с миром. К сожалению, наша культура плохо известна за рубежом. Почти бесполезно вести иностранцев к памятникам Янке Купале и Якубу Коласу. Как ни странно, людям нравится узнавать то, что они уже знают. Им интересны образы: город, разрушенный войной, образцовый коммунистический город, еврейский город. И в этом смысле Дом-музей I съезда РСДРП, мимо которого минчане проходят равнодушно, для иностранцев — удивительное открытие.

Как-никак весь ХХ век для мира прошел под знаком этого домика. И окна в доме по соседству, из которых смотрел на Минск будущий убийца американского президента Кеннеди, тоже интересны. И штаб округа, где планировались многие военные операции, в том числе и за пределами СССР. Собственно, интересно все, что угодно, если оно каким-то образом связано с жизнью этих самых туристов. Об этом и нужно рассказывать. И показывать Татарские огороды, Немецкую слободу, Ляховку, Немигу — районы, когда-то составлявшие "наш старый добрый Вавилон". Именно так я назвал свою книгу, потому что для меня "вавилонскость", или иначе, умение жить бок о бок с другими непохожими на тебя людьми — самое главное.

— А случалось вам удивляться какому-то неожиданному вопросу наших гостей?

— Да, и не однажды. К примеру, несколько лет назад меня попросили провести экскурсию для известного джазового ансамбля из Германии. В составе группы, кроме немцев, была пара чернокожих американцев. Во время рассказа о городских еврейских традициях один из них вдруг спросил: "А памятники евреям в Минске есть?" Я удивился вопросу и не сразу сообразил, что музыкант имел в виду жертв холокоста. А поняв, рассказал об уникальном мемориале "Яма" на улице Мельникайте — первом и долгое время единственном в СССР памятнике убитым евреям, поставленном на месте массовых расстрелов фашистами обитателей минского гетто.

Неожиданно мой собеседник попросил подъехать к "Яме". И оказавшись у Черного обелиска (так стали называть памятник буквально с момента его возникновения в 1947 году), положил цветы, подаренные ему на концерте, на черный гранит. Я не смог скрыть своего удивления и спросил, почему он так остро чувствует чужую беду. В ответ чернокожий музыкант рассказал семейное предание, согласно которому его предки происходят из Эфиопии, от одного из затерянных колен Израилевых. Поэтому, почитая фамильную легенду, куда бы он ни попадал, он кладет цветы на могилы убитых евреев.

— Что еще в нашем городе появилось впервые в истории СССР?

— В Минске находится и первая скульптурная композиция с обнаженной натурой. Это купальские девушки, украшающие фонтан "Венок" в сквере Янки Купалы.

В Советском Союзе не было не только секса, но и попросту голого тела. По советским канонам всех, включая Афродиту с Аполлоном, нужно было изображать в трусах! И вот в 1972 году, наперекор запретам, в публичном месте, в центре столицы, появились две голые барышни. Разрешение на создание такого фривольного фонтана дала тогдашняя министр культуры Екатерина Фурцева. Вполне возможно, причиной тому послужили дружеские отношения, возникшие между Екатериной Третьей, как за глаза называли известную своим крутым нравом "министершу", и автором проекта Анатолием Аникейчиком. За год до появления барышень в фонтане скульптор и московская чиновница вместе ездили с культурной миссией на Кубу. Но разрешение разрешением, а утверждать проект должны были в Минске. И вот, когда скульптура была готова, в мастерскую Аникейчика пришла комиссия от Союза художников. Походив вокруг пышных красавиц и похихикав в кулак, визитеры вдруг сообщили свой вердикт: не мешало бы, мол, девичьи красоты сделать скромнее. Чертыхнувшись, Аникейчик срезал "лишнее", а куски глины бросил в угол, на огромные весы для скота. Затем пришла комиссия из министерства культуры: посмотрели и сказали, что у них душа поет при виде такой красоты, но на улицу девушек в таком виде выставлять ну никак нельзя! Скульптор вздохнул и бросил на весы еще три массивных куска глины. Потом приходили по очереди партийные и профсоюзные работники, ветераны, общественники... А Аникейчик все бросал и бросал на весы срезанные куски глины. Последним, говорят, был сам Машеров. Девушки к тому времени походили на узниц концлагеря. Но Петру Мироновичу так не показалось. Тщательно осмотрев их, он сказал, что "диету" нужно продолжить. Когда скульптурную композицию, наконец, приняли, Анатолий Аникейчик подсчитал, что "излишки", лежащие на весах, составили полторы тонны. Пожалуй, это единственный в мире случай точной фиксации на весах разницы между соцзаказом и творческим порывом.

— Вернемся к вашей книге. Как долго вы накапливали исторический материал?

— Вообще-то, я не историк, просто сложилось так, что с детства я слышал дома рассказы о городе, городские байки. Сначала они стекались ко мне сами — от моего дедушки — экономиста, связанного с архитектурой. Затем я начал целенаправленно их разыскивать, понимая, что порой через незначительные и разрозненные факты можно проследить не просто историю города, а динамику всего общества. Например, у меня есть историйка, посвященная мемориальной доске, которой нет. Это рассказ о лучшей, на мой взгляд, военной песне "Синий платочек", которая была написана в 1940 году в стенах тогдашней гостиницы "Беларусь" — сегодняшней Crowne Plaza.

После нападения немцев на Польшу в 1939 году в Белостоке, который в результате пакта Молотова-Риббентропа оказался в составе Белорусской ССР, скопилось много беженцев. Среди них были и музыканты. Те самые пианисты, духовики и струнники, которые составляли славу польской легкой музыки — кабаре, эстрады и варьете. Они-то и образовали костяк сформировавшегося к концу 1939 года Государственного джаз-оркестра БССР. Его руководителем был назначен композитор Ежи Петерсбурский. К моменту появления в Минске его называли "королем танго". Среди сотен его пьес было две, исполнявшихся буквально во всем мире — "О донна Клара" и "Последнее воскресенье" (в СССР известное под именем "Утомленное солнце"). По слухам, у композитора в это время завершился роман с молодой девушкой. Это и стало толчком к тому, что весной 1940 года в гостиничном номере Петерсбурский сочинил мелодию, которой предстояло стать самой популярной песней своего времени. Такие историйки, хоть и основываются на конкретных фактах, все равно предполагают какую-то степень допущения. С точки зрения истории у меня могут быть неточности, но по духу, мне кажется, я попадаю в точку.

Дата публикации: 02.05.2014

Комментарии

Популярные события

Выходные в городе

ЖурналWhere Minsk

Новости

Популярные|Последние
 
 
26 сентября в Минске пройдет первый медицинский воркшоп
 
 
19 октября пройдет семинар "Низкий сезон в туризме: как работать и зарабатывать"
 
 
Uber: как стать отличником
 
 
В Минске высадился "Городской десант"
 
 
Модный бизнес: BelTexIndustry 2017

© 2012-2015, LLC Travel-Press
База данных сайта и всех его поддоменов является интеллектуальной собственностью LLC Travel-Press и охраняется законом.
Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.